Цитаты Л. Вовенарг

← все авторы

В старости не увеличивается число друзей: все потери тогда безвозвратны.

Великие философы — гении в области разума.

Великим государственным человеком бывает тот, после которого остаются великие и полезные для отечества памятники.

Всё, что несправедливо, оскорбляет нас, если не приносит нам прямой выгоды.

Высокая должность избавляет иногда от необходимости иметь ещё и дарования.

Главные обязанности людей основаны на их беззащитности друг перед другом.

Глупец, у которого большая память, наполнен мыслями и фактами; но он не умеет делать заключений, — а за этим всё и дело.

Гордость — утешительница слабых.

Для того чтобы творить великие дела, нужно жить так, как будто и умирать не придётся.

Достоинства человека есть драгоценные камни, которые красивее играют в оправе скромности.

Есть люди, которые относятся к нравственности, как некоторые архитекторы к домам: на первый план становится удобство.

Живость ума зависит от быстроты его операций. Она не обязательно связана с изобретательностью. Тяжёлый ум бывает изобретательным, а живой ум — бесплодным.

Изобретательность как раз и состоит в умении составлять вещи и распознавать их связь.

Иные оскорбления лучше проглотить молча, дабы не покрыть себя бесчестием. Любая страсть, владеющая человеком, как бы открывает прямой доступ к нему.

Искусство нравиться — это умение обманывать.

Истина — солнце разума.

Истинные политики лучше знают людей, чем присяжные философы; я хочу сказать, что они — большие философы.

Красноречие, вероятно, наиболее редкий, равно как и самый изящный из всех талантов.

Кто ищет славы на пути добродетели, тот лишь требует награды по заслугам.

Кто не знает цену времени, тот не рождён для славы.

Кто не способен выдумывать небылицы, у того один выход — рассказывать были.

Кто не способен к великим свершениям, тот презирает великие замыслы.

Кто способен всё претерпеть, тому дано на всё дерзнуть.

Легкомысленные люди склонны к двоедушию.

Ленивые всегда собираются что-то сделать.

Лжец — человек, не умеющий обманывать, льстец — тот, кто обманывает обычно лишь глупцов.

Лицо человека выражает и его характер, и темперамент. Глупое выражает лишь физические свойства — например, крепкое здоровье и т. д. И всё-таки нельзя судить о человеке по его лицу, ибо физиономии людей, равно как манера держать себя, отличаются переплетением столь различных черт, что тут очень легко впасть в заблуждение, не говоря уже о несчастных обстоятельствах, которые обезображивают природные черты и не позволяют душе отразиться в них, — например, оспины, болезненная худоба и пр.

Любовный порыв — первый творец рода человеческого.

Любая страсть, владеющая человеком, как бы открывает прямой доступ к нему.

Молодые люди плохо знают, что такое красота: им знакома только страсть.

Мужество — светоч в превратной судьбе.

Надежда — единственное благо, которым нельзя пресытиться.

Надежда — самое полезное или самое губительное из всех жизненных благ.

Наиболее ненавистный род неблагодарности, но вместе с тем самый обычный и наиболее исконный — это неблагодарность детей по отношению к родителям.

Наивность лучше даёт себя понять, чем точность: это язык чувства, он предпочтительнее языка воображения и разума, поэтому он прекрасен и общепонятен.

Наслаждение есть плод труда и награда за него.

Насмешка — детище удовлетворённого презрения.

Насмешка — хорошее испытание для самолюбия.

Наш разум скорее проницателен, нежели последователен, и охватывает больше, чем в силах постичь.

Наши заблуждения и разногласия в области морали происходят потому, что мы смотрим на людей, как если бы они могли быть совершенно дурными или совершенно хорошими.

Неблагодарность самая гнусная, но вместе с тем и самая исконная — это неблагодарность детей к родителям.

Небольшое преимущество — иметь живой ум, если не имеешь верности суждения: совершенство часов не в быстром, а в верном ходе.

Неизменная скупость в похвалах — вечный признак посредственного ума.

Необходимость избавляет нас от трудностей выбора.

Непринуждённая беседа — лучшая школа для ума.

Несовершенство наших познаний отнюдь не более очевидно, чем их подлинность, и если их недостаточно для доказательства с помощью рассудка, этот недостаток с лихвой восполняется чутьём.

Несправедливость всегда оскорбляет наши чувства — разве что она приносит нам прямую выгоду.

Нет покровителей надёжнее, чем наши собственные способности.

Неучёность не есть недостаток ума, а знание не есть признак гения.

Ничто так не унижает человека, не делает его таким жалким, как тщеславие; оно ярчайшая примета посредственности.

Новизна — единственная неоспоримая примета гения.

Одиночество так же необходимо разуму, как воздержание в еде — телу, и точно так же гибельно, если оно слишком долго длится.

Опыт, показывающий, насколько ограничен наш разум, учит нас покоряться предрассудкам.

Отчаяние есть величайшее из наших заблуждений.

Перемены, необходимые государству, обычно происходят независимо от чьей-либо воли.

Порою наши слабости привязывают нас друг к другу ничуть не меньше, чем наши добродетели.

Постоянство — это всегдашняя мечта любви.

Поучения стариков подобны зимнему солнцу: они светят, но не греют.

Правила нравственности, как и люди, меняются с каждым поколением: они подсказаны то добродетелью, то пороком.

Праздность более утомляет, чем труд.

Предел хитрости — управлять без силы.

Привычка — всё, даже в любви.

Пылкое честолюбие с самой юности изгоняет из нашей жизни всякую радость: оно хочет править единовластно.

Рабство унижает человека до того, что он начинает любить свои оковы.

Робость можно определить как боязнь порицания, стыд — как уверенность, что оно неминуемо.

Самая новая и самая самобытная книга та, которая заставляет любить старые истины.

Самые высокие мысли подсказывает нам сердце.

Самые полезные советы — те, которым легко следовать.

Сила или слабость нашей веры зависит скорее от мужества, нежели от разума. Тот, кто смеётся над приметами, не всегда умнее того, кто верит им.

Советы старых людей — как зимнее солнце: светят да не греют.

Сознание плодотворности труда есть одно из самых лучших удовольствий.

Способность проникать, как и изобретательность, и всякий другой человеческий талант, не бывает при нас постоянно: мы не всегда расположены вникать в мысль другого.

Страсть потому заглушает порою советы рассудка, что она даёт больше сил для исполнения желаний.

Страх и надежда могут убедить человека в чём угодно.

Страх перед людьми — вот источник любви к законам.

Суровость закона говорит о его человеколюбии, а суровость человека — о его узости и жестокосердии.

Твёрдый характер должен сочетаться с гибкостью разума.

Терпение — это искусство надеяться.

Только тот способен на великие деяния, кто живёт так, словно он бессмертен.

Тот, кто способен всё вынести, может решиться на всё.

Тот, кто требует платы за свою честность, чаще всего продаёт свою честь.

Тратить красноречие на соболезнования, когда заведомо известно, что горе притворно, значит бесстыдно ломать комедию.

Тщеславие есть самое естественное свойство людей, и вместе с тем, оно-то и лишает людей естественности.

Тщеславные люди — плохие дипломаты: они не умеют молчать.

Тяжёлые унижения редко находят себе утешение: они просто забываются.

Уединение для ума — то же, что диета для тела: оно смертельно, когда бывает слишком продолжительным, хотя и необходимо.

Ум достигает великого только порывами.

Ум — око души, но не сила её, сила души — в сердце, то есть в страстях. Разум — самый просвещённый — не даёт силы действовать и желать. Разве достаточно иметь хорошее зрение, чтобы ходить? Не нужно ли кроме того иметь и ноги, также желание и способность передвигать их?

Ум человеческий более проницателен, чем последователен, и охватывает более того, что он может связать.

Умеренность в слабых — это посредственность.

Управлять одним человеком иной раз труднее, чем целым народом.

Хладнокровный человек походит на того, кто слишком много пообедал и после этого смотрит уже с отвращением на самое тонкое блюдо; кто тут виноват — кушанья или его желудок?

Человек, от которого никому нет проку, поневоле честен.

Люди обычно мучают своих ближних под предлогом, что желают им добра.

Люди от природы настолько склонны подчиняться, что им мало законов, управляющих ими в их слабости, им недостаточно повелителей, данных судьбой, — им подавай ещё и моду, которая предписывает человеку даже фасон башмаков.

Люди редко примиряются с постигшим их унижением: они попросту забывают о нём.

Люди мелкого ума чувствительны к мелким обидам; люди большого ума всё замечают и ни на что не обижаются.

Люди с пылкими характерами редко бывают постоянны в дружбе.

Человеколюбие – вот первейшая из добродетелей.

Честолюбие — примета дарования, мужество — мудрости, страсть – ума, а ум – знаний, или наоборот, потому что от случая или обстоятельств любое явление то хорошо, то дурно, то полезно, то вредно.

← назад 1 / 2 вперёд →