Когда государственные люди или литераторы — пусть даже слывущие людьми необычайно скромными — оставляют после себя мемуары, которые должны послужить канвой для их биографий, они тем самым выдают тайное своё тщеславие. Как тут не вспомнить некоего безгрешного мужа, который отписал в завещании сто тысяч экю на то, чтобы его причислили к лику святых.