← все авторы
Благородные дела, которые совершаются в тайне, более всего достойны уважения.
Бурная жизнь заманчива для недюжинных умов, посредственности не находят в ней отрады: во всех своих поступках они подобны машинам.
В любви молчание дороже слов. Хорошо, когда смущение сковывает нам язык: в молчании есть своё красноречие, которое доходит до сердца лучше, чем любые слова. Как много может сказать влюблённый своей возлюбленной, когда он в смятении молчит, и сколько он при этом обнаруживает ума.
Веления разума гораздо более властны, чем приказания любого повелителя; неповиновение последнему делает человека несчастным, неповиновение же первому — глупцом.
Величайшее счастье, доступное человеку — любовь, оно должно служить источником всего возвышенного и благородного.
Величие не в том, чтобы впадать в крайность, но в том, чтобы касаться одновременно двух крайностей и заполнять промежуток между ними.
Верх ума назовут безумием, как и крайнюю его тупость. Только посредственность всегда в похвале у людей.
Всё наше достоинство — в способности мыслить. Только мысль возносит нас, а не пространство и время, в которых мы — ничто. Постараемся же мыслить достойно — в этом основа нравственности.
Всего невыносимей для человека покой, не нарушаемый ни страстями, ни делами, ни развлечениями, ни занятиями. Тогда он чувствует свою ничтожность, заброшенность, несовершенство, зависимость, бессилие, пустоту.
Гнусны те люди, которые знают, в чём истина, но стоят за неё, лишь пока им это выгодно, а потом отстраняются.
Гордыня и леность — источники всех пороков.
Доводить до суеверия благочестие — это подрывать его.
Есть пороки, которые коренятся в нас только благодаря другим нашим порокам и которые исчезнут, лишь только мы избавимся от последних: так спадают ветки дерева, когда подрубишь ствол.
Жизнь — это воспоминание об одном мимолётном дне, проведённом в гостях.
Издеваться над философией, это значит — поистине философствовать.
Инстинкт и разум — признаки двух различных сущностей.
Истина так нежна, что чуть только отступил от неё, впадаешь в заблуждение; но и заблуждение это так тонко, что стоит только немного отклониться от него, и оказываешься в истине.
Истина и справедливость — точки столь малые, что, метя в них нашими грубыми инструментами, мы почти всегда делаем промах, а если и попадаем в точку, то размазываем её.
Истинная нравственность пренебрегает нравственностью.
Истинное красноречие не нуждается в науке красноречия, как истинная нравственность не нуждается в науке о нравственности.
Красноречие — это живопись мысли.
Красноречие — это искусство говорить так, чтобы те, к кому мы обращаемся, слушали не только без труда, но и с удовольствием, чтобы, захваченные темой и подстрекаемые самолюбием, они хотели поглубже в неё вникнуть.
Кто не видит суеты мира, тот суетен сам.
Лучшее в добрых делах — это желание их утаить.
Любопытство — то же тщеславие; очень часто хотят знать для того только, чтобы говорить об этом.
Мир — это сфера, центр которой повсюду, а окружности нет нигде.
Молчание — величайшее из человеческих страданий; святые никогда не молчали.
Ничто не одобряет так порока, как излишняя снисходительность.
Позорно лишь не чувствовать своего позора.
Полный покой означает смерть.
Последний вывод разума — это признание, что есть бесконечное число вещей, превосходящих его. Он слаб, если не доходит до признания этого. Где надо — следует сомневаться, где надо — говорить с уверенностью, где надо — признавать своё бессилие. Кто так не поступает — не понимает силы разума.
Предвидеть — значит управлять.
Привычка — наша вторая натура, и она-то меняет натуру первоначальную. Но что такое человеческая натура? И разве привычка не натуральна в человеке? Боюсь, что эта натура — наша самая первая привычка, меж тем как привычка — наша вторая натура.
Привычка подавляет натуру.
Прошлое и настоящее — наши средства, только будущее — наша цель.
Распутство столь же чудовищно, как и извращённость ума.
Сила, а не общественное мнение правит миром, но мнение использует эту силу.
Сила разума в том, что он признаёт существование множества явлений, ему непостижимых; он слаб, если не способен этого понять. Ему часто непостижимы явления самые естественные, что уж говорить о сверхъестественных!
Славолюбие — самое низменное чувство человека и, вместе с тем, самое неоспоримое доказательство его высокого достоинства, ибо, даже владея всеми насущными благами, он не знает довольства, если не окружён уважением ближних.
Слишком большие благодеяния досадны: нам хочется отплатить за них с лихвой.
Случайные открытия делают только подготовленные умы.
Совесть — лучшая нравоучительная книга из всех, которыми мы обладаем; в неё следует чаще всего заглядывать.
Сомнение и лень — вот два источника всех пороков.
Способности ума не приобретаются упражнениями, их можно только совершенствовать. Отсюда ясно, что утончённость — это природный дар, а не плод искусства.
Справедливость должна быть сильной, а сила должна быть справедливой.
Справедливость без силы — одна немощь, сила без справедливости — тиранична. Надо, стало быть, согласовывать справедливость с силой и для этого достигнуть, чтобы то, что справедливо, было сильно, а то, что сильно, было справедливо.
Судить о добродетели человека следует не по его порывам, а по ежедневным делам.
Суть несчастья в том, чтобы хотеть и не мочь.
Суть человеческого существа — в движении. Полный покой означает смерть.
Сущность наслаждения — в самом желании его.
Тот, кто провёл жизнь свою в духовном совершенствовании, не может быть недоволен, потому что то, чего он желает, всегда в его власти.
Хороший острослов — дурной человек.
Лучшие книги те, о которых читатели думают, что они могли бы написать их.
Человек не ангел и не животное, и несчастье его в том, что чем больше он стремится уподобиться ангелу, тем больше превращается в животное.
Человек — это сплошное притворство, ложь, лицемерие не только перед другими, но и перед собой. Он не желает слышать правду о себе, избегает говорить её другим. И эти наклонности, противные разуму и справедливости, глубоко укоренились в его сердце.
Человек — это тростинка, самое слабое в природе существо, но это тростинка мыслящая.
Человек сколько-нибудь утончённый обнаруживает утончённость и в любви.
Чрезмерные чувственные наслаждения лишаются своей яркости и перестают быть наслаждениями.