← все авторы
Журналист никогда не должен создавать себе слишком высокого представления о своём превосходстве, о своей авторитетности, о ценности своих суждений. Ввиду того что деятельность, которой он занимается, уже сама по себе неприятна для самолюбия тех, на кого она распространяется, он оказался бы совершенно неправ, если бы сознательно причинял им неудовольствие и вынуждал их выставлять на свет его несостоятельность.
Иногда промедление смерти подобно.
Красота, величие, сила и богатство российского языка явствуют довольно из книг, в прошлые века писанных, когда ещё не токмо никаких правил для сочинений наши предки не знали, но и о том едва ли думали, что оные есть или могут быть.
Кто малого не может, тому и большее невозможно.
Ленивый человек в бесчестном покое сходен с неподвижною болотною водою, которая, кроме смраду и презренных гадин, ничего не производит.
Любовь сильна, как молния, но без грому проницает, и самые сильные её удары приятны.
Наука есть ясное познание истины, просвещение разума, непорочное увеселение жизни, похвала юности, старости подпора, строительница градов, полков, крепость успеха в несчастии, в счастии — украшение, везде верный и безотлучный спутник.
Науки юношей питают, Отраду старцам подают, В счастливой жизни украшают, В несчастный случай берегут…
Наука и опыт — только средства, только способы собирания материалов для разума.
Ошибки замечать не много стоит: дать нечто лучшее — вот что приличествует достойному человеку.
Русский язык — язык, которым во всех случаях говорить пристойно, ибо в нём великолепие испанского, живость французского, крепость немецкого, нежность итальянского, сверх того богатство и сильная в изображениях краткость греческого и латинского. Перефразированный
Те, кто пишут темно, либо невольно выдают своё невежество, либо намеренно скрывают его. Смутно пишут о том, что смутно себе представляют.
Язык, которым Российская держава великой части света повелевает, по ея могуществу имеет природное изобилие, красоту и силу, чем ни единому европейскому языку не уступает. И для того нет сумнения, чтобы российское слово не могло приведено быть в такое совершенство, каковому в других удивляемся.