Цитаты Б. Грасиан

← все авторы

Безумен не тот, кто совершает безумие, но тот, кто не умеет его скрыть.

Большая отвага заменяет большое умение.

Быстрота в решениях — следствие природной счастливой живости. Для неё, быстрой, отважной, нет ни трудностей, ни колебаний. Одни люди долго думают, а взявшись за дело, всё портят; другим всё удается без долгих размышлений. Есть способности особого склада, при трудностях они действуют лучше всего. Таким удивительным существам сгоряча всё удаётся, а после размышления — ничего; ежели не получилось сразу, проку уже не жди и на будущее не надейся. Хвала быстрым, они, точно чудом, всюду поспевают — и разумом скоры, и в делах разумны.

Быть отважным. Мёртвого льва даже зайцы лягают. С доблестью не шутят: не решишься, отступишь раз, придётся отступить второй раз, и так —до последнего: в конце концов перед тобой окажется всё то же препятствие, что и вначале, — не лучше ли было решиться сразу? Сила духа превосходит силу тела; подобно мечу, держи её всегда наготове в ножнах благоразумия. Она — щит личности. Немощь духа вреднее немощи телесной. Немало людей с недюжинными достоинствами, но без отваги, уподобились покойникам и почили в собственном малодушии. Природа недаром сочетала в пчеле сладкий мёд и колючее жало. В теле нашем есть жилы и кости, да не будет же дух мягкотелым.

Быть привлекательным — в том чары политической учтивости. Пусть твоя любезность служит приманкой скорее для чувств, нежели для выгод, либо для того и другого. Одних достоинств недостаточно, коль не прибегают к приятности, — только она сделает тебя любимым, она — самое действенное орудие владык. Стать общим любимцем — удача, но помочь себе тут можно и искусством; к великим достоинствам природным лучше прививается и искусственное. Так породишь преданность, а там и всеобщее расположение.

Во всяком деле, коль знаешь мало, держись проверенного.

Верный признак собственного упадка — когда начинаешь особенно примечать чужой позор. Пятная других, многие норовят скрыть, хотя и не смыть собственные пятна. Тем они тешатся, но это утеха глупцов.

Верный способ быть любезным — всегда быть невозмутимым.

Все глупцы упрямы, а все упрямцы глупы.

Вещи, которые приятнее всего было бы забыть, мы лучше все го помним.

Видеть недостатки, невзирая на лица. От честных глаз да не укроется порча, даже прикрытая парчою; пусть на пороке златой венец, но и злату не скрыть зла. Раболепие пребудет низостью, хотя бы предмет его был высок. Пороки можно скрасить, но никого они не красят. Толкуют, что такой-де герой допустил то-то и то-то, но не соображают, что в этом-то он и не был героем. Однако пример вышестоящего так красноречив, что и недостойное делает привлекательным: раболепие подражало великому даже в безобразии лица, забывая истину — что в великих простительно, то в ничтожных отвратительно.

Владеть искусством беседы, ибо в беседе сказывается личность. Ни одно из занятий человеческих не требует большего благоразумия, хотя в жизни нет ничего обычней, — тут можно и всё потерять, и всё выиграть. Чтобы письмо написать — а письмо та же беседа, только обдуманная и записанная, — надобно размышление, насколько же больше требуется его для беседы обычной, мгновенного экзамена ума! Люди опытные по языку узнают пульс духа, недаром сказал мудрец: «Говори, коль хочешь, чтобы я тебя узнал». Иные полагают высшим искусством беседы полную безыскусственность — чтоб беседа была подобно платью, нестеснительна. Но это годится лишь между близкими друзьями, а беседа с человеком почитаемым должна быть содержательной, являть твоё содержание.

Вовремя прекратить удачную игру — правило опытных игроков. Уметь достойно отступать так же важно, как отважно наступать; когда свершено достаточно, когда достигнуто много — подведи черту. Не прерывное везение всегда подозрительно; более надёжно — перемежающееся; кисло-сладкое вернее сплошной сладости. Когда удачи громоздятся одна на другую, есть опасность, что всё рассыплется и рухнет. Порой милости Фортуны бывают кратки, зато велики. Но долго тащить счастливчика на закорках надоедает и Фортуне.

Возможность горести превратить в радости — значит уметь жить.

Всегда быть начеку — против невежд, упрямцев, спесивцев, против всякого рода невежд. На свете много их встречается; благоразумие в том, чтобы с ними не встречаться. Каждый божий день надевай доспехи решимости перед зеркалом своего разума — лишь тогда отразишь наскоки глупости.

Высшее благоразумие — это принять трудное решение оставить мир в таком виде, в каком мы его застали.

Глупец тот, кого губит избыток ума.

Годных в добрые друзья мало, а для того, кто отобрать не умеет, — ещё меньше.

Господство над своими страстями — свойство высшего величия духа. Сама эта возвышенность ограждает дух от чуждых ему низменных влияний. Нет высшей власти, чем власть над собой, над своими страстями, чем победа над их своеволием.

Действовать, когда сомневаешься в разумности деяния, — опасно, лучше воздержись. Благоразумие не допускает неуверенности; оно всегда шествует при полуденном свете разума.

День без ссор — крепкий сон.

Желание — мера ценности.

Желание плыть против течения столь же чуждо здравомыслию, сколь опасно. Несогласие воспринимается как оскорбление, ибо отвергает мнение других; число недовольных множится, одни будут хвалить то, что ты осуждаешь, другие будут стоять за тех, кто хвалит.

Защита дурного деяния хуже самого деяния.

Знать свои страстишки. Человеку безупречному тоже их не избежать, и он их даже холит, лелеет. Немало их у нашего ума, и чем больше ум, тем они больше или заметней. И не потому, что их не сознаёшь, а оттого, что их любишь. Поддаваться мелким страстишкам — сугубый порок. Родимые пятна на совершенстве, они столь же гадки окружающим, сколь сладки нам самим. Славное дело — в этом себя победить и свои достоинства спасти. Слабости всем бросаются в глаза.

Знать свой чёрный день — помнить, что он бывает. В такой день ничего не удаётся; как ни меняй игру, судьба неизменна.

Избегать обстоятельств — одно из первейших правил благоразумия. Великие способности ставят перед собой цели великие и далёкие; долог путь к ним, и люди часто так и застревают на полпути, слишком поздно берясь за главное. От обязательств легче уклониться, чем выйти из них с честью. Они — соблазн разума: тут лучше бежать, чем побеждать. Одно обязательство влечёт за собой другое, большее, и вот ты окончательно завяз! Есть люди горячие по нраву и даже по крови, такие легко берут на себя обязательства; но тот, чей путь озарён разумом, проходит мимо искушений. Он полагает большей доблестью не ввязываться, чем победить, и там, где один глупец уже попался, не желает стать вторым.

Истина — удел немногих, заблуждение же обычно и повсеместно.

Кто входит в дом счастья через дверь удовольствий, тот обыкновенно выходит через дверь страданий.

Кто принадлежит всем, не принадлежит себе.

Меланхолик всегда пророчит злосчастья, а злоречивый — злодеяния; им видится только дурное; неспособные воспринимать добро в настоящем, они возвещают зло в будущем.

Мерило истинного удовлетворения — похвала славных и в деле сведущих.

Много рассуждать — споры затевать.

Молчание — алтарь осторожности.

Не справиться с делом — меньшая беда, чем нерешительность. Не проточная вода портится, а стоячая.

Неотёсанность — от невежества; для культуры нужны прежде всего знания, но сама учёность будет грубовата, коли не отшлифована. Изящны должны быть не только мысли, но и желания, и особенно речь. Одни люди от природы наделены изяществом внутренним и наружным, в мыслях и словах, в каждой части тела и в каждом свойстве души… Другие, напротив, так неотёсанны, что все их природные качества, порой превосходные, меркнут из-за несносной дикарской грубости.

Непринуждённость во всём. Она животворит достоинства, вдохновляет речи, одушевляет дела, красит всё прекрасное в человеке.

Обещания — это ловушки, в которые попадают глупцы.

Оригинальничанье — это некий самообман, вначале приятный, соблазняющий новизной и прямой остротой, но затем, когда ничего хорошего не получится и ты прозреешь, — весьма прискорбный.

Осанка человека — фасад души.

Пленять сердца — великая победа! Её не одержишь ни безрассудной отвагой, ни докучным шутовством — даётся она лишь благопристойной уверенностью, порождаемой нравом и опирающейся на достоинства.

Худшие враги — из бывших друзей: бьют по твоим слабостям, им одним ведомым, по наиболее уязвимому месту.

Положительная удача всегда подозрительна.

Понимать жизнь и разбираться в людях — далеко не одно и то же. Великая премудрость — постигать характеры и улавливать настроения.

Поступки — плоды помыслов. Были разумны помыслы — будут хорош и поступки.

Презрение — самая утончённая форма мести.

Придирчивость всегда неприятна, а как черта характера — несносна. Постоянно возвращаться к чему-то неприятному — род мании.

Притворное сомнение — наилучший ключик, с помощью коего любопытство раскроет всё, что пожелает.

Разум без благоразумия — двойное безумие.

Речи — тени поступков: речи женского пола, поступки — мужского.

Слух — чёрный ход для правды и парадный для лжи.

Существует множество людей, которые никогда не теряют рассудка только потому, что вообще им не обладают.

Тщеславная суетливость всегда несносна, в делах же смехотворна.

Учтивость главная черта культуры, притворное зелье, что внушает окружающим любовь, как неучтивость — презрение и негодование.

Учтивый способ не отказывать прямо — переменить разговор.

Хорошее вдвойне хорошо, когда оно коротко.

Лучший способ достигнуть желаемого — пренебречь.

Человек слова и дела. Различать их не менее важно, чем то, кто друг тебе самому, а кто – твоему положению.

Человек с разбором. Многое в жизни зависит от разборчивости, для чего требуются хороший вкус и верное суждение; прилежанием и даже хитроумием тут не возьмёшь. Где нет отбора, нет совершенства; умение отбирать, и только наилучшее, – двойное преимущество. Многие люди таланта плодовитого и изощрённого, ума острого, к тому же весьма трудолюбивые и учёные, теряются, как дело доходит до отбора: того и гляди, схватятся за худшее, будто нарочно ошибаясь. Итак, это один из величайших даров свыше.

Человек умный делает сразу то, что глупец делает с опозданием.

Люди нрава свирепого – жить с ними нелегко, и уйти от них нельзя. Надобно благоразумно да постепенно с этим свыкаться, как с безобразием лица, дабы свирепость не поразила тебя неожиданно.

Чрезмерная простота в обхождении отдаёт пошлостью.

Что минуло, то милее; что далеко — желаннее.

Шутка дозволенная приятна, а какую кто стерпит — зависит от способности терпеть. Кто от колкости выходит из себя, даёт повод вновь кольнуть.