Цитаты К. Маркс

← все авторы

Без ограничения сферы деятельности нельзя нив одной области совершить ничего замечательного.

Богатство, если рассматривать его вещественно, заключается только в многообразии потребностей.

Богатый человек — это в то же время человек, нуждающийся во всей полноте человеческих проявлений жизни, человек, в котором собственное осуществление выступает как внутренняя необходимость, как нужда.

Быть чувственным значит быть страдающим.

В политике ради известной цели можно заключить союз даже с самим чёртом — нужно только быть уверенным, что ты проведёшь черта, а не чёрт тебя.

В процессе борьбы с истиной заблуждение само себя разоблачает…

Воображение — это великий дар, так много содействовавший развитию человечества.

Воспитатель сам должен быть воспитан.

Время — это простор для развития способностей…

Всякая экономия в конечном счёте сводится к экономии времени.

Жестокость характерна для законов, продиктованных трусостью, ибо трусость может быть энергична, только будучи жестокой.

Идеи, к которым разум приковывает нашу совесть, — это узы, из которых нельзя вырваться, не разорвав своего сердца, это демоны, которых человек может победить, лишь подчинившись им.

Истина так же мало скромна, как свет.

Истинная любовь выражается в сдержанности, скромности и даже робости влюблённого в отношении к своему кумиру, но отнюдь не в непринуждённом проявлении страсти и выказывании преждевременной фамильярности.

Каждый шаг действительного движения важнее дюжины программ.

Капитал — это мёртвый труд, который, подобно вампиру, живёт только за счёт высасывания живого труда, и живёт тем больше, чем больше труда он высасывает.

Мир никогда не удавалось ни исправить, ни устрашить наказанием.

Мудрый законодатель предупреждает преступление, чтобы не быть вынужденным наказывать за него.

Наказание есть не что иное, как средство самозащиты общества против нарушений условий его существования…

Народ, порабощающий другой народ, куёт свои собственные цепи.

Наслаждающийся богатством в одно и то же время и раб, и господин своего богатства, в одно и то же время великодушен и низок, капризен, надменен, предан диким фантазиям, тонок, образован, умён. Он ещё не ощутил богатство, как некую совершенно чуждую силу, стоящую над ним самим.

Нации, как и женщине, не прощается минута оплошности, когда первый встречный авантюрист может совершить над ней насилие.

Невежество — это демоническая сила, и мы опасаемся, что оно послужит причиной ещё многих трагедий.

Нет ничего более ужасного, более унизительного, чем быть рабом раба.

Презрение к самому себе — это змея, которая вечно растравляет и гложет сердце, высасывает его животворящую кровь, вливает в неё яд человеконенавистничества и отчаяния.

Революции — локомотивы истории.

Религиозное убожество есть в одно и то же время выражение действительного убожества и протест против этого действительного убожества. Религия — это вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она — дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа.

Религия есть самосознание и самочувствование человека, который или ещё не обрел себя, или уже снова себя потерял.

Религия — опиум для народа.

Сердце человека — удивительная вещь, особенно если человек носит сердце в своём кошельке.

Смерть героев подобна закату солнца.

Совесть зависит от знаний и от всего образа жизни человека. У республиканца иная совесть, чем у монархиста, у имущего — иная, чем у неимущего, у мыслящего — иная, чем у того, кто неспособен мыслить.

Страсть — это есть энергично стремящаяся к своему предмету существенная сила человека.

Стыд — это своего рода гнев, только обращённый вовнутрь.

Существенная форма духа — это радость, свет…

У входа в науку, как у входа в ад, должно быть выставлено требование: Здесь нужно, чтоб душа была тверда; здесь страх не должен подавать совета.

Цель, для которой требуются неправые средства, не есть правая цель.

Человек — высшее существо для человека…

Человек — не абстрактное, где-то вне мира ютящееся существо. Человек — это мир человека, государство, общество.

Человеческая природа устроена так, что человек может достичь своего усовершенствования, только работая для усовершенствования своих современников, для их блага.

Чрезмерная серьёзность — это самое комичное, а чрезмерная скромность — это самая горькая ирония.

Чувство, находящееся в плену у грубой практической потребности, обладает лишь ограниченным смыслом.