Цитаты А. Камю

← все авторы

Ад — это жизнь с этим телом, которая всё же лучше, чем небытие.

Бедность — это такое состояние, при котором щедрость является добродетелью.

Болезнь — это крест, но, может, и опора. Идеально было бы взять у неё силу и отвергнуть слабости. Пусть она станет убежищем, которое придаёт силу в нужный момент. А если платить нужно страданием и отречением — заплатим.

В искусстве любая доктрина — это алиби, которым художник пытается оправдать собственную ограниченность.

Великий вопрос жизни — как жить среди людей.

Величие искусства и состоит в этой вечной напряжённой раздвоенности между красотой и страданием, любовью к людям и страстью к творчеству, мукой одиночества и раздражением от толпы, бунтом и согласием. Искусство балансирует между двумя пропастями — легкомыслием и пропагандой. На гребне хребта, по которому идёт вперёд большой художник, каждый шаг — приключение, величайший риск. В этом риске, однако, и только в нём заключается свобода искусства.

Всякая жизнь, посвящённая погоне за деньгами, — это смерть. Воскрешение — в бескорыстии.

Всякая философия — самооправдание. Оригинальной была бы только философия, оправдывающая другого человека.

Высшая добродетель заключается в том, чтобы задушить свои страсти. Добродетель более глубокая заключается в том, чтобы привести их в равновесие.

Гениальность может оказаться лишь мимолётным шансом. Только работа и воля могут дать ей жизнь и обратить её в славу.

Гений, в высшем своем воплощении, творит ради того, чтобы в глазах людей и в своих собственных обрёл достоинство последний из горемык на самой мрачной каторге.

Главное, что отличает человека от животного, — воображение. Поэтому у нас половое влечение не может быть по-настоящему естественным, то есть слепым.

Главная способность человека — способность к забвению. Но справедливости ради следует заметить, что он забывает даже то добро, которое сам сотворил.

Демократия — это не власть большинства, а защита меньшинства.

Добродетель бедняка — душевная щедрость.

Жить страстями может только тот, кто подчинил их себе.

Идти до конца — значит не только сопротивляться, но также дать себе волю. Мне необходимо чувствовать свою личность постольку, поскольку в ней живёт ощущение того, что выше меня.

Истина, как и свет, ослепляет.

Каждому поколению свойственно считать себя призванным переделать мир.

Любовь, которая не выдерживает столкновения с реальностью, — это не любовь. Но в таком случае неспособность любить — привилегия благородных сердец.

Любовь — это готовность стареть с другим человеком.

Мышление — это новое сотворение мира.

Настоящая щедрость по отношению к будущему заключается в том, чтобы всё отдавать настоящему.

Не быть любимым — это всего лишь неудача, не любить — вот несчастье.

Очарование — это способ получить ответ «да», не задавая вопроса.

Первое дело разума — отличать истинное от ложного.

Правда — не добродетель, но страсть. Отсюда — никогда ей не быть милосердной.

Самый опасный соблазн — не походить ни на кого.

Свобода искусства недорого стоит, когда её единственный смысл — душевный комфорт художника.

Свободен тот, кто может не лгать.

Свободная печать бывает хорошей или плохой, это верно. Но ещё более верно то, что несвободная печать бывает только плохой.

Слава — это право любить безмерно.

Стареть — значит переходить от чувств к сочувствию.

Стремление быть всегда правым — признак вульгарного ума.

Физическая ревность есть в большой степени осуждение самого себя. Зная, о чём способен помыслить ты сам, ты решаешь, что и она помышляет о том же.

Философия — современная форма бесстыдства.

Цивилизация заключается не в большей или меньшей утончённости, но в сознании, общем для целого народа. И это сознание никогда не бывает утончённым. Наоборот, оно вполне здравое. Представлять цивилизацию творением элиты — значит отождествлять её с культурой. Меж тем как это совершенно разные вещи.

Чем трагичнее удел человека, тем более непреклонной и вызывающей становится надежда.

Чистая любовь — мёртвая любовь, если понимать под любовью любовную жизнь, создание определённого жизненного уклада, — в такой жизни чистая любовь превращается в постоянную отсылку к чему-то иному, о чём и нужно условиться.